Павел Судоплатов

Павел Судоплатов родился 20 июля 1907 года в Мелитополе, в семье мельника. В пять лет он остался сиротой. Бежал в Одессу и устроился работать в портовом хозяйстве. Когда город заняли красные части, подросток вступил в ряды РККА. Так началась его связь с советской властью, определившая всю дальнейшую судьбу — случайный, в сущности, выбор пятнадцатилетнего подростка обернулся десятилетиями службы в самых секретных структурах государства.

О ранних годах в органах госбезопасности известно немного: биография Судоплатова тех лет реконструируется в основном по его собственным поздним воспоминаниям, написанным уже после освобождения из заключения. Независимых источников, способных подтвердить или опровергнуть детали этих рассказов, сохранилось немного.

23 мая 1938 года Судоплатов лично участвовал в устранении Евгения Коновальца, руководителя Организации украинских националистов, в роттердамском ресторане гостиницы «Атланта». Готовясь к операции, Судоплатов заранее выяснил у самого Коновальца его слабость: тот всюду покупал дорогие коробки шоколадных конфет. Оперативно-технический отдел НКВД изготовил на основе этой детали взрывное устройство, спрятанное в коробке, оформленной в традиционном украинском стиле — механизм с часовым переключателем активировался спустя тридцать минут после того, как коробку перекладывали из вертикального положения в горизонтальное.

Судоплатов вручил подарок Коновальцу и вышел из ресторана; на улице он зашёл в ближайший магазин, купил светлый плащ и шляпу и переоделся, меняя внешность. Взрыв прогремел вскоре после его ухода.

Это была одна из немногих операций, где Судоплатов выступил непосредственным исполнителем сам, лично — большинство последующих спецопераций он планировал и координировал, оставаясь в тени.

Самой известной операцией Судоплатова стало убийство Льва Троцкого в Мексике. Операцию, получившую в документах название «Утка», а самим Судоплатовым именовавшуюся «Охота на Льва», он координировал вместе с Наумом Эйтингоном.

Первую попытку покушения — вооружённое нападение на дом Троцкого с применением огнестрельного оружия — организовал художник Давид Сикейрос, но она провалилась: охрана отбила атаку, и Троцкий не пострадал. Тогда в дело вступил агент Рамон Меркадер. Путь к цели он выстраивал месяцами, войдя в доверие к окружению Троцкого через связь с американкой Сильвией Агелоф, искренне влюблённой в него и не подозревавшей об истинной роли своего избранника. 20 августа 1940 года Меркадер ударил Троцкого ледорубом по голове во время личной встречи в его особняке. Троцкий скончался на следующий день. Меркадера задержали мексиканские власти на месте. Он назвался чужим именем и утверждал, что мотив убийства был личным, скрывая связь с советской разведкой на протяжении всего следствия и суда.

Перед Великой Отечественной войной и в её ходе Судоплатов возглавлял направление, отвечавшее за диверсионную и партизанскую работу в тылу противника — структура, известная как Особая группа, а затем Четвёртое управление НКВД. Под его руководством действовал партизанский отряд особого назначения Дмитрия Медведева на оккупированной немцами Западной Украине.

Именно этот отряд стал базой для легендарного разведчика Николая Кузнецова, действовавшего под видом немецкого офицера в оккупированном Ровно. Оттуда Кузнецов добывал сведения о планах немецкого командования и проводил собственные диверсионные операции против высокопоставленных чиновников оккупационной администрации. Организационная структура, выстроенная Судоплатовым, обеспечивала снабжение, связь и прикрытие для подобных глубоко законспирированных операций. Без слаженной работы тыловой сети ни одна разведывательная миссия такого уровня риска не продержалась бы больше нескольких недель.

Отдельным направлением работы Судоплатова стала обработка разведывательных данных об американской программе создания атомной бомбы. Возглавляемое им подразделение получало и систематизировало сведения, добытые советской агентурой в США и Великобритании, включая материалы, связанные с Манхэттенским проектом — секретной американской программой, о которой Москва узнавала во многом благодаря именно такой агентурной работе.

Это направление работы принципиально отличалось от силовых операций вроде убийства Троцкого: здесь речь шла об аналитической и координационной функции. Судоплатов не добывал секретные материалы сам — он выстраивал систему, по которой разрозненные сведения от разных источников превращались в связную картину для советских физиков-ядерщиков, работавших над собственным проектом под руководством Игоря Курчатова. По оценкам историков, эта работа сыграла заметную роль в ускорении советской ядерной программы.

К моменту ареста в 1953 году Судоплатов был генерал-лейтенантом МВД СССР. От рядового бойца Красной Армии он дошёл до этого звания через органы, которые в разные годы назывались ОГПУ, НКВД и НКГБ.

После расстрела Лаврентия Берии в 1953 году Судоплатов был арестован. Ему предъявили обвинения в измене Родине, подготовке государственного переворота, организации убийств и похищений. Виновным себя он так и не признал, вплоть до конца следствия.

Приговор гласил: пятнадцать лет лишения свободы. Отбывал срок во Владимирском централе, одной из самых строгих тюрем страны, предназначенной для особо опасных государственных преступников. Около пяти лет Судоплатов имитировал психическое расстройство, что, по некоторым версиям, было связано с его сложными отношениями с Никитой Хрущёвым: Судоплатов, по некоторым свидетельствам, знал многое о репрессиях на Украине, к которым в своё время был причастен Хрущёв, а в своё время сумел добиться отмены сталинского решения о депортации молодёжи с Западной Украины — эпизод, который сам по себе противоречит расхожему образу бездумного исполнителя любых приказов сверху. В 1958 году ситуация изменилась, и его подвергли новым допросам — по всей видимости, следствие получило основания сомневаться в подлинности диагноза. Наказание он отбыл полностью, до конца пятнадцатилетнего срока, без единого дня досрочного освобождения или смягчения режима.

Полная реабилитация Судоплатова состоялась только 10 января 1992 года, постановлением Главной военной прокуратуры Российской Федерации — уже после распада Советского Союза, в другой стране, чья правовая система формально не была прямой наследницей той, что его судила.

Решение о реабилитации вызвало возражения у части историков и правозащитников, изучавших материалы дела уже после открытия архивов девяностых годов. Сотрудник общества «Мемориал» Никита Петров указывал, что реабилитирован был организатор и участник доказанных судом уголовных преступлений — формулировка, отражающая позицию тех, кто считает реабилитацию юридически спорной, невзирая на то, что сами преступления совершались по прямому государственному заданию.

Оценки роли Судоплатова в советской истории до сих пор расходятся кардинально. Для одних он остаётся выдающимся организатором разведки, чья аналитическая работа по атомному проекту и организация партизанского движения принесли реальную пользу стране в тяжелейшие годы войны — а собственное пятнадцатилетнее заключение выглядит несправедливой платой за верную службу.

Для других — прежде всего исполнитель политических убийств, чья профессиональная эффективность не отменяет того факта, что он лично организовывал устранение людей по приказу сверху, без суда и без возможности защиты. Спор о том, как соотносить государственную службу, исполнение приказа и персональную ответственность за конкретные смерти, применительно к Судоплатову не разрешён — и едва ли когда-нибудь разрешится общим мнением — итоговая оценка остаётся делом каждого отдельного читателя. Едва ли он будет разрешён когда-либо окончательно.

С будущей женой, Эммой Карловной Кагановой, Судоплатов создал пару ещё в двадцать лет — задолго до официальной регистрации брака. Оба жили под поддельными документами и постоянно находились в разъездах, поэтому расписаться смогли лишь в 1951 году, спустя двадцать три года совместной жизни. Сама Каганова работала в органах госбезопасности и носила несколько имён и фамилий на протяжении карьеры, включая Суламифь Соломоновну Кримкер и Гранскую, прежде чем официально взяла фамилию мужа уже после регистрации брака в 1951 году.

В браке родились двое сыновей: Андрей Каганов в 1940 году и Анатолий Судоплатов в 1943-м. После ареста мужа в 1953 году арестовали и Эмму, однако вскоре отпустили — обвинить её было не в чем: единственная её «вина» состояла в том, что она оставалась женой Судоплатова и отрекаться от него не собиралась.

Последние годы Судоплатов жил в Москве, на улице Академика Королёва — до этого адреса были ещё два, на улице Горького и на улице Мархлевского, менявшиеся вместе со служебным положением и жизненными обстоятельствами. Он умер 24 сентября 1996 года, в возрасте восьмидесяти девяти лет. С момента официальной реабилитации к тому времени прошло уже четыре года, дожить до которых после стольких лет забвения ему всё же удалось.

Судоплатов похоронен на новом Донском кладбище в Москве, в четвёртом участке — там же, где нашли последний приют многие фигуры советской истории двадцатого века. К тому времени он успел издать несколько книг воспоминаний. Его имя вернулось в публичное пространство уже совсем иначе, спустя десятилетия молчания: не как имя осуждённого преступника, а как имя автора мемуаров о советской разведке, к которому по-прежнему обращаются историки и журналисты, изучающие тайную войну двадцатого века спустя десятилетия после её окончания.

В 1998 году указом президента России Судоплатову посмертно вернули звание генерал-лейтенанта и права на все государственные награды в связи с реабилитацией. Именем Судоплатова названы улицы в Смоленске и в городе Гагарин. В 2022 году, после того как Мелитополь заняли российские войска, по инициативе Российского военно-исторического общества в его родном городе поставили памятник Судоплатову и открыли мемориальную доску. 28 октября 2022 года памятник ему открыли и в Донецке.

• 20 июля 1907 года — родился в Мелитополе
• 1938 год — убийство Евгения Коновальца в Роттердаме
• 20 августа 1940 года — убийство Льва Троцкого в Мексике
• 1941—1944 годы — руководство партизанской и диверсионной работой
• 1953 год — арест после расстрела Берии
• 1958 год — новые допросы после пяти лет имитации болезни
• 1968 год — полностью отбыл пятнадцатилетний срок
• 10 января 1992 года — полная реабилитация
• 24 сентября 1996 года — умер в Москве