Управление перспективных межвидовых исследований

Что такое научно-технический задел

Понятие, вокруг которого строится вся работа управления, звучит казённо, а означает вещь понятную. Задел — это накопленные научные знания и отработанные решения, из которых потом можно собрать новое изделие. Без них разработка начинается с нуля и затягивается на десятилетия.

Разница между исследованием и разработкой примерно такая. Опытно-конструкторская работа создаёт конкретный образец по заданным требованиям: известно, что нужно получить. Исследование отвечает на вопрос, возможно ли это вообще и какими способами, и результат его заранее неизвестен.

В этом особенность такой работы: часть исследований заканчивается выводом, что путь тупиковый. Это нормальный результат, а не потраченные зря деньги: отрицательный ответ тоже знание, и он избавляет от дорогих ошибок в будущем.

Управление заказывает и координирует фундаментальные, поисковые и прикладные исследования, а затем организует опытно-конструкторские работы по созданию перспективных образцов на основе полученных научных результатов. То есть ведёт дело от идеи до задания на разработку.

Программно-целевое планирование, о котором говорят в описании работы управления, означает связку исследований с конечной целью. Не наука ради науки, а ответ на вопрос, какая техника понадобится и что для неё нужно знать заранее.

Порядок получается обратный привычному: сначала определяется, каким будет облик будущей системы, затем выясняется, каких знаний не хватает, и уже под эти пробелы заказываются исследования.

Точной даты создания управления в открытых источниках нет, поэтому в календаре материал не привязан к конкретному дню.

Межвидовые системы

Слово «межвидовые» в названии означает работу поверх границ между видами Вооружённых сил. Сухопутные войска, флот, воздушно-космические силы имеют свои управления и свои заказы, а некоторые задачи касаются всех сразу.

Примеры понятны. Система управления войсками должна связывать все виды, иначе она бесполезна. Средства связи и навигации нужны и пехоте, и лётчикам, и морякам. Разведка и обнаружение работают в общем контуре. Материалы, электроника, источники питания применяются повсюду.

Если каждый вид войск заказывает такие вещи для себя, получается разнобой: несовместимые системы, дублирование затрат, техника, которая не работает вместе. Поэтому облик и типаж перспективных межвидовых систем обосновывает отдельное управление, а не каждый заказчик поодиночке.

Сюда же относится разработка требований к базовым военным технологиям и электронной компонентной базе — то есть к тем деталям и решениям, на которых потом строится всё остальное.

Понятие типажа тоже важно. Оно означает согласованный набор образцов по назначению и размерности: чтобы не получилось десяти похожих машин от разных разработчиков и пустого места там, где нужна одна нужная.

Специальные проекты, упомянутые в названии, публично не раскрываются, и строить догадки о них мы не станем.

Наука, промышленность и вузы

Работа устроена как посредничество между теми, кто знает, и теми, кому нужно. Управление выступает заказчиком исследований, а выполняют их предприятия оборонной промышленности, институты Академии наук и высшие учебные заведения.

Взаимодействие с гражданской наукой здесь принципиально. Академические институты занимаются физикой, химией, математикой, материаловедением — тем, что лежит в основе любой техники. Военное ведомство формулирует, какие именно вопросы ему интересны, и оплачивает работу.

Вузы дают и исследования, и людей. Студенты и аспиранты, работающие над оборонной тематикой, нередко приходят потом в отрасль, и это отдельная ценность такого сотрудничества.

Заметная часть общения идёт через военно-технические форумы. Представители управления выступают там с рассказом о приоритетных направлениях, а предприятия и институты представляют свои разработки. По словам одного из руководителей управления, форум создаёт основу для взаимодействия между научными организациями, предприятиями промышленности и разработчиками технологий с их главным потребителем.

Почему наука для армии устроена особо

Оборонные исследования отличаются от обычных сразу в нескольких отношениях, и это влияет на весь порядок работы.

Первое — закрытость. Результаты не публикуются в научных журналах, а значит исследователь лишён обычного способа получить признание и отзывы коллег. Оценивать работу приходится внутри закрытого круга, а это сужает круг судей.

Второе — сроки. Обычная наука живёт свободно: тема развивается, пока есть интерес и деньги. Оборонный заказ привязан к плану и требует ответа к определённому году, хотя природа исследования сроков не признаёт.

Третье — двойное назначение. Многие результаты применимы и в мирной жизни, и тогда возникает вопрос, что можно открыть, а что нет.

Четвёртое отличие — оценка результата. Успех обычной работы виден по публикациям и ссылкам, а здесь судят по тому, легло ли исследование в основу нового изделия. Проверить это можно только годы спустя.

Нетрадиционные образцы и приоритеты

В официальных выступлениях руководителей управления встречается понятие, которое стоит разобрать: научно-технический задел для перспективных и нетрадиционных образцов вооружения и техники.

Что именно относят к нетрадиционным, публично не расшифровывается, и догадываться здесь неуместно. Общий смысл понятен: речь о решениях, которые не продолжают существующие линии развития, а строятся на иных принципах.

Среди приоритетных направлений называют беспилотные летательные аппараты, системы управления, новые материалы и средства разведки. Список этот отражает общее положение дел: то же самое называют главным и в других странах.

Мысль, которую формулировали представители управления, стоит привести отдельно: военное противоборство между государствами в нынешнем веке во многом перетекло в сферу науки и технологий. В этом и вес работы, у которой нет видимого результата годами.

Начальником управления, по данным справочников, служит Евгений Валерьевич Шмырин. В начале двадцатых годов эту должность занимал полковник Сергей Панков.

Ежегодные форумы и конференции стали для управления главным способом собирать предложения от науки и промышленности разом.

Как это устроено в других странах

Разделение на два контура — внедрение готового и наука на будущее — встречается повсеместно, потому что задачи действительно разные.

Самый известный пример такого подхода — американское агентство перспективных исследовательских проектов, созданное в конце пятидесятых годов после запуска советского спутника. Его устройство построено на принципе высокого риска: большинство проектов не даёт результата, зато редкие удачи меняют отрасль. Из его работ выросли предшественник интернета и спутниковая навигация.

В России похожую роль играет отдельный фонд перспективных исследований, созданный в 2012 году. Путать его с управлением не следует: фонд — самостоятельная организация, а управление входит в состав министерства.

Общее у всех таких структур одно: готовность мириться с неудачами. Наука не гарантирует результата, и заказчик, требующий успеха по каждой работе, получает только безопасные темы без прорывов.

В ведомстве есть два подразделения, которые на слух занимаются похожим: это управление и Главное управление инновационного развития. Разница между ними в горизонте.

Управление инновационного развития работает с готовым. К нему приходят люди и предприятия с уже действующими решениями, оно их отбирает, испытывает и внедряет в войска. Результат виден через месяцы: закупили аппарат, поставили на снабжение, войска применяют.

Управление перспективных исследований работает с тем, чего ещё нет. Оно заказывает науку, результат которой проявится через годы, а иногда и десятилетия. Здесь нельзя показать закупленный образец: показывать можно лишь отчёты и расчёты.

Оба подхода нужны, и вместе они закрывают разные сроки. Без первого новое не доходит до войск, без второго нечему доходить: задел иссякает, и через десятилетие оказывается, что разрабатывать нечего.

Как это устроено в других странах

Разделение на два контура — внедрение готового и наука на будущее — встречается повсеместно, потому что задачи действительно разные.

Самый известный пример такого подхода — американское агентство перспективных исследовательских проектов, созданное в конце пятидесятых годов после запуска советского спутника. Его устройство построено на принципе высокого риска: большинство проектов не даёт результата, зато редкие удачи меняют отрасль. Из его работ выросли предшественник интернета и спутниковая навигация.

В России похожую роль играет отдельный фонд перспективных исследований, созданный в 2012 году, — его не следует путать с управлением: фонд самостоятельная организация, а управление входит в министерство.

Общее у всех таких структур одно: готовность мириться с неудачами. Наука не гарантирует результата, и заказчик, требующий успеха по каждой работе, получает только безопасные темы без прорывов.