Сергей Крикалёв

Сергей Крикалёв родился 27 августа 1958 года в Ленинграде. Десять классов школы № 77 он окончил в 1975 году, а дальше выбрал технику: Ленинградский механический институт, специальность инженера-механика, диплом 1981 года. Институт этот, известный как Военмех, готовил кадры для ракетостроения, и распределение выпускника было под стать — Научно-производственное объединение «Энергия», головное предприятие пилотируемой космонавтики.

Параллельно шёл спорт. С 1977 года Крикалёв занимался самолётным спортом, освоил высший пилотаж, выступал за сборную и позже стал чемпионом Москвы и Советского Союза по этому виду. Для инженера, мечтавшего о космосе, это был почти обязательный путь: медкомиссия смотрела на переносимость перегрузок так же придирчиво, как на диплом.

В «Энергии» он занимался испытаниями и подготовкой космической техники, работал в группе, которая вела операции сближения и стыковки. Участвовал в спасении станции «Салют-7» после того, как она потеряла управление в 1985 году: в наземной команде считали баллистику и готовили экипаж Джанибекова и Савиных к ручной стыковке с безжизненным комплексом.

Кандидатом в космонавты Крикалёв стал в 1985 году, общекосмическую подготовку прошёл к 1986-му и получил квалификацию космонавта-испытателя. Первого полёта пришлось ждать ещё три года: очередь бортинженеров в те годы растягивалась на пятилетку, а место в экипаже освобождалось только после чьего-то возвращения. Всё это время он продолжал работать в группе сопровождения полётов и разбирал нештатные ситуации на тренажёрах.

Подготовка бортинженера тех лет строилась вокруг железа. Надо было знать системы «Союза» и станции до уровня схемы, уметь искать неисправность по показаниям приборов, работать в скафандре в гидролаборатории, прыгать с парашютом, выживать зимой в лесу и на воде после нештатной посадки. Отдельной строкой шёл английский: советско-французские и последующие международные программы требовали переговоров без переводчика.

26 ноября 1988 года с Байконура стартовал «Союз ТМ-7»: командир Александр Волков, бортинженер Крикалёв и французский космонавт Жан-Лу Кретьен. Полёт шёл по советско-французской программе «Арагац», французская часть занимала почти месяц и включала выход Кретьена в открытый космос.

Экспедиция продлилась 151 сутки 11 часов. Работали с оборудованием модуля «Квант», ставили медицинские и технологические эксперименты, принимали грузовики. 27 апреля 1989 года экипаж вернулся на Землю, и в тот же день Крикалёву присвоили звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

Полёт этот закрыл целую страницу: после посадки «Мир» впервые с начала эксплуатации остался без экипажа. Станцию законсервировали на несколько месяцев, потому что новые модули задерживались, а программа не была обеспечена кораблями. Для инженера, только что отработавшего пять месяцев на борту, это был наглядный урок: расписание космических программ держится не на технике, а на деньгах и сроках заводов. Через несколько лет, уже работая на земле, он будет объяснять эту зависимость чиновникам и журналистам, приводя в пример собственные простои между полётами, когда готовый экипаж месяцами ждал корабль, а тренировки приходилось повторять заново, потому что навык без практики тускнеет быстрее, чем истекает срок допуска.

После полёта он остался в отряде и стал заместителем начальника отдела. Готовился дублёром к восьмой экспедиции на «Мир», а в декабре 1990 года начал подготовку к девятой — той самой, которая вошла в историю.

«Союз ТМ-12» стартовал 18 мая 1991 года. В экипаже были командир Анатолий Арцебарский, бортинженер Крикалёв и первая британская космонавтка Хелен Шарман. Вернуться бортинженер должен был через пять месяцев, вместе с командиром.

Планы сломала экономика. Следующие экспедиции пришлось перекраивать: Казахстан требовал места для своего космонавта, финансирование рушилось, и в Центре управления полётами попросили Крикалёва остаться на второй срок. Он согласился — заменить бортинженера на станции было попросту некем.

Работы хватало и без политики. За эти месяцы Крикалёв с Арцебарским сделали шесть выходов в открытый космос: монтировали на внешней поверхности ферму «Софора» высотой четырнадцать метров, ставили научную аппаратуру, чинили антенну системы сближения. Седьмой выход состоялся уже с Александром Волковым, прилетевшим в октябре вместе с казахстанским космонавтом Тохтаром Аубакировым и австрийцем Францем Фибёком.

Дальше страна под ним изменилась. В августе 1991 года случился путч, в декабре Советский Союз перестал существовать, Байконур оказался за границей, а на скафандре и на борту остались надписи «СССР». Космонавт узнавал новости из коротких сеансов связи и от журналистов; на вопросы о возвращении в другую страну отвечал, что его работа от политики не зависит.

Вернулся он 25 марта 1992 года вместе с Александром Волковым, проведя на орбите 311 суток 20 часов — вдвое больше запланированного. Через три недели, 11 апреля 1992 года, ему присвоили звание Героя Российской Федерации: он стал вторым удостоенным этого звания, а «Золотую Звезду» получил под номером один, потому что первому награждённому, лётчику Сулейменову, медаль вручили посмертно позже.

Прозвище «забытый в космосе» родилось в прессе и держится до сих пор. Сам Крикалёв его не любит: решение остаться он принял сам, связь с Землёй работала, экипаж снабжали грузовиками, и всё это время шла обычная работа по программе.

В феврале 1994 года Крикалёв стал первым россиянином, полетевшим на американском шаттле: миссия STS-60 на «Дискавери» продлилась восемь суток и открыла программу совместных полётов, из которой потом выросла Международная космическая станция.

На «Дискавери» он работал с аппаратурой Wake Shield Facility — установкой для выращивания полупроводниковых плёнок в сверхвакууме за бортом. Для американской стороны присутствие русского инженера в экипаже было политическим жестом, для инженеров обеих стран — первой возможностью сверить подходы к работе: разные единицы измерения, разные процедуры, разный порядок докладов.

Четвёртый полёт был исторический. В декабре 1998 года «Индевор» с экипажем STS-88 доставил на орбиту модуль «Юнити» и состыковал его с российской «Зарёй» — так началась сборка МКС. Вместе с командиром Робертом Кабаной Крикалёв первым открыл люк в новую станцию. Выбор был не случаен: «Заря» построена в Центре имени Хруничева на российские и американские деньги, поэтому войти в станцию должны были представители обеих сторон одновременно.

31 октября 2000 года он отправился на «Союзе ТМ-31» в составе первой основной экспедиции МКС вместе с Уильямом Шепердом и Юрием Гидзенко. Экипаж оживлял станцию: включал системы, налаживал связь, расконсервировал оборудование — и встретил на орбите начало нового тысячелетия. Домой Крикалёв возвращался уже на шаттле «Дискавери». Экспедиция длилась четыре с лишним месяца и закрыла период, когда станция была стройкой: с тех пор МКС обитаема постоянно.

Шестой полёт начался 15 апреля 2005 года: командир «Союза ТМА-6» и одиннадцатой экспедиции МКС. 18 августа он вышел в открытый космос в восьмой раз за карьеру. Когда 11 октября 2005 года корабль сел в казахстанской степи, Крикалёв стал мировым рекордсменом по суммарному времени в космосе. Рекорд в 803 суток продержался почти десять лет — до июня 2015 года, когда его перекрыл Геннадий Падалка.

С 2009 по 2014 год Крикалёв возглавлял Центр подготовки космонавтов имени Гагарина. Годы выпали тяжёлые: Центр только что передали из Министерства обороны в Роскосмос, военных увольняли или переводили в гражданский штат, нужно было заново выстраивать финансирование и порядок подготовки. При нём в 2010 году отряды Центра, «Энергии» и Института медико-биологических проблем свели в единый отряд космонавтов Роскосмоса, а отбор сделали открытым: заявку с тех пор подаёт любой гражданин страны, подходящий по образованию и здоровью.

Затем была научная и управленческая работа. В 2014—2016 годах он служил заместителем генерального директора головного института отрасли ЦНИИмаш по пилотируемым программам, а с марта 2016-го стал исполнительным директором Роскосмоса по пилотируемым космическим программам — должность, с которой он дважды уходил и дважды возвращался.

С января 2024 по февраль 2025 года Крикалёв был спецпредставителем президента по международному сотрудничеству в космосе, в мае 2025-го на этот пост его назначили снова. С марта 2025 года он заместитель генерального директора Роскосмоса по пилотируемым и автоматическим комплексам — то есть отвечает за полёты экипажей вместе с беспилотными аппаратами.

Он действительный член Российской академии космонавтики имени Циолковского, работал председателем правления Международной ассоциации участников космической деятельности и остаётся одним из немногих руководителей отрасли, лично летавших в космос.

К рекордам он относится прохладно. В интервью повторял, что длительность полёта не цель, а условие задачи: организм за год на орбите теряет кости и мышцы, а смысл появляется только тогда, когда за это время сделана работа, ради которой человека туда отправили. Гонку за сутками называл занятием для статистиков. Его самого рекорд догнал случайно: шестой полёт планировался как обычная полугодовая экспедиция.

О Марсе высказывался осторожно. Главным препятствием считал не двигатели, а радиацию и замкнутость: экипаж на два с половиной года остаётся без возможности вернуться, без быстрой связи, без замены. Сроки определяет именно это, а не техника. Спешить, по его словам, здесь дороже, чем ждать. Промежуточным шагом он называл Луну: перелёт занимает дни, связь почти мгновенная, а проверить можно всё то же самое — замкнутый цикл жизнеобеспечения, защиту от радиации, работу техники в пыли и вакууме, психологию небольшого экипажа вдали от дома.

Отдельная его тема — преемственность. Крикалёв не раз говорил, что отрасль держится на людях, которые прошли весь путь от сборочного цеха до орбиты, и что терять эту цепочку опаснее, чем отставать в сроках: корабль можно построить заново, а инженера, понимающего его целиком, готовят двадцать лет.

Публично он защищал и саму профессию инженера-испытателя. Космонавт, по Крикалёву, не пассажир и не символ: его работа — понимать корабль лучше, чем инструкция, и действовать, когда техника ведёт себя не по написанному. Этот взгляд он приносил и в управление отраслью — при обсуждении новых кораблей требовал закладывать ручные режимы даже там, где автоматика считается надёжной.

Семья была ленинградская, без отношения к авиации: отец, Константин Крикалёв, ходил в море на судах торгового флота, мать работала инженером. Детей было двое. Тяга к технике у сына появилась рано, и родители её поддерживали — сначала авиамодельный кружок, потом парашютная секция и аэроклуб.

Жена Елена Терехина — тоже инженер, работала в Центре управления полётами; познакомились они по работе. В семье двое детей: дочь Ольга родилась в 1990 году, сын Николай — в 2007-м.

О частной жизни Крикалёв говорит мало, интервью даёт по делу и почти всегда о космонавтике. Из увлечений называет плавание, лыжи, велосипед и пилотаж — самолётный спорт он не бросал и после полётов.

Дети росли при той же работе. Дочь родилась за год до полёта, в котором отец задержался на одиннадцать месяцев, и семья тогда жила сообщениями из Центра управления; сын появился, когда Крикалёв уже перешёл на наземную работу. О том, чтобы кто-то из них пошёл в космонавты, он говорил осторожно: профессия выбирается самим человеком, а не по наследству. Дома у Крикалёвых, по его рассказам, космос обсуждали примерно так же, как в любой инженерной семье обсуждают работу: без пафоса, зато с подробностями про поломки, сроки и чужие ошибки, на которых учатся быстрее, чем на собственных.

• 27 августа 1958 года — родился в Ленинграде
• 1981 год — окончил Ленинградский механический институт
• 1985 год — зачислен в отряд космонавтов НПО «Энергия»
• 26 ноября 1988 года — первый полёт на «Союзе ТМ-7»
• 27 апреля 1989 года — звание Героя Советского Союза
• 18 мая 1991 года — старт «Союза ТМ-12», полёт длиной 311 суток
• 11 апреля 1992 года — звание Героя Российской Федерации
• февраль 1994 года — первый россиянин на американском шаттле
• декабрь 1998 года — участие в начале сборки МКС
• 31 октября 2000 года — старт первой основной экспедиции МКС
• 11 октября 2005 года — мировой рекорд, 803 суток в космосе
• 2009—2014 годы — начальник Центра подготовки космонавтов
• март 2025 года — заместитель генерального директора Роскосмоса