Заложен Храм Христа Спасителя

25 декабря 1812 года император Александр I издал манифест о возведении в Москве храма в честь победы над армией Наполеона — олицетворения подвига русского народа и благодарности Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели. Первый проект подготовил архитектор Александр Витберг, а торжественную закладку провели 24 (12) октября 1817 года на Воробьёвых горах.

Строительство поначалу шло энергично, но у молодого архитектора не хватало практического опыта руководства столь серьёзным проектом. Холмистый грунт под тяжестью возводимого здания начал проседать, а вокруг стройки, по едкому замечанию современника Александра Герцена, собралась целая толпа плутов и проходимцев, наживавшихся на казённых средствах. Контроль за расходами практически отсутствовал.

В 1825 году умер Александр I, и работы остановили окончательно: Витберга вместе с другими членами строительной комиссии обвинили в финансовых растратах. Архитектора сослали в Вятку, где он прожил со своей многочисленной семьёй в нищете и моральном унижении вплоть до 1839 года — целых четырнадцать лет. Возвращения на прежнее место в архитектуре он так и не дождался.

Николай I, преклонявшийся перед памятью брата и уважавший данный им обет, всё же распорядился подготовить новый проект — такой, который бы не создавал прежних трудностей для осуществления. В 1832 году император утвердил проект архитектора Константина Тона, а место для строительства выбрал лично: территорию древнего Алексеевского женского монастыря в урочище Чертолье, который решили перенести в Красное Село.

Летом 1837 года началась укладка и укрепление фундамента на новом месте, а особая Комиссия по построению нового храма приступила к работе. 10, или по новому стилю 22 сентября 1839 года на Волхонке состоялась торжественная закладка собора — церемонию совершил митрополит Московский Филарет в присутствии самого Николая I.

Дату выбрали не случайно: закладку приурочили к празднованию двадцатипятилетней годовщины окончания Отечественной войны 1812 года и взятия Парижа в марте 1814 года. Такое символическое совпадение дат должно было подчеркнуть прямую преемственность между военной победой и её архитектурным увековечением. Совпадение выглядело почти нарочитым.

К 1841 году стены достигли уровня цоколя, а спустя ещё восемь лет завершили свод большого купола. Храм строили в византийском стиле, в форме равноконечного креста; высота здания от основания до вершины креста составила 103,5 метра, из которых сам крест занимал 8,5 метра.

Полное строительство и внутренняя отделка растянулись почти на сорок четыре года. Освятили храм лишь 26 мая 1883 года, уже в присутствии императора Александра III и всей императорской семьи — два поколения Романовых успели смениться на престоле, прежде чем замысел одного из них воплотился окончательно. Терпения хватило не у всех современников.

Для Николая I строительство храма было делом одновременно государственного и глубоко личного значения: он видел в нём исполнение обета, данного его покойным братом Александром I ещё в разгар войны с Наполеоном. Такая династическая преемственность замысла отличает историю храма от большинства других крупных строек эпохи, затевавшихся по чисто прагматическим соображениям.

Именно поэтому Николай I лично контролировал ключевые решения на всех этапах нового проекта — от выбора архитектора до определения точного места строительства. Такое личное участие императора в деталях, обычно доверявшихся специализированным комиссиям, подчёркивало исключительный статус будущего собора в глазах царствующей семьи — редкий случай, когда государь занимался вопросами уровня выбора конкретного холма под фундамент.

Судьба отстранённого архитектора сложилась трагично даже по меркам эпохи, не склонной к снисходительности к опальным чиновникам. В Вятке Витберг жил в крайней бедности, лишённый возможности заниматься архитектурой в прежнем масштабе, — от грандиозного собора на Воробьёвых горах до провинциального забвения прошло всего несколько лет.

Историки архитектуры до сих пор спорят о том, насколько справедливыми были обвинения в растратах: часть исследователей считает Витберга скорее жертвой обстоятельств и недобросовестного окружения, чем действительным виновником финансовых злоупотреблений. Реабилитация его репутации пришла куда позже его собственной смерти — уже в трудах позднейших историков русской архитектуры, переоценивших его вклад спустя целое столетие после самих событий. Прижизненного оправдания он так и не дождался.

Помимо чисто богослужебного назначения, храм с самого начала задумывался как место памяти о конкретных событиях войны 1812 года: стены нижних галерей позже украсили мраморными плитами с именами частей, сражений и погибших офицеров — своего рода каменная летопись всей военной кампании против Наполеона. Каждое имя высекали отдельно. Такое сочетание религиозной и мемориальной функций делало здание уникальным для своего времени сооружением.

Замысел совместить храм и памятник войне восходил ещё к первоначальной идее Витберга, планировавшего захоронить в нижней части здания останки погибших в боях воинов. От этой идеи в итоге отказались, но сама логика памятного храма как места коллективной национальной памяти сохранилась и в окончательном проекте Тона, поверх чисто богослужебного назначения здания.

Выбор Алексеевского монастыря как места для строительства нёс собственную, отдельную от военной темы символическую нагрузку: перенос обители на новое место ради возведения храма победы означал жертву одной святыни ради появления другой, куда более масштабной. Такое решение вызывало неоднозначную реакцию современников — часть духовенства сожалела о судьбе древнего монастыря. Жертва не осталась незамеченной.

Совпадение даты закладки с годовщиной взятия Парижа оказалось не единственным символическим слоем истории этого места: спустя ровно семьдесят пять лет, день в день, 22 сентября уже 1764 года в России приняли решение о замене деревянных вёрстовых столбов каменными — календарное совпадение, никак не связанное с самим храмом, но забавно роднящее две совершенно разные страницы русской истории. Дата словно сама притягивала к себе крупные государственные решения на протяжении веков, будто в русском календаре у 22 сентября была особая роль, о которой никто заранее не договаривался.

• 25 декабря 1812 года — манифест Александра I о возведении храма
• 24 октября 1817 года — первая закладка на Воробьёвых горах
• 1825 год — строительство остановлено, Витберг сослан
• 1832 год — утверждён проект Константина Тона
• 22 сентября 1839 года — торжественная закладка на Волхонке
• 26 мая 1883 года — освящение храма