Юрий Андропов

Юрий Андропов родился 15 июня 1914 года на маленькой станции Нагутская Ставропольской губернии — сейчас это Минераловодский район Ставропольского края. Официальная биография называет отцом железнодорожного телеграфиста Владимира Андропова, потомка донских казаков, а матерью — учительницу музыки Евгению Флекенштейн. Отец умер около 1919 года, предположительно от сыпного тифа, распространённого в те годы вдоль железных дорог. Отца он почти не помнил.

Часть популярных изданий десятилетиями настаивает на другой версии происхождения — о еврейских корнях по обеим линиям и настоящем имени Вэлв Либерман. Ни одна из версий не подкреплена архивным документом: личное дело будущего генсека засекречено, а сам он при жизни анкетные сведения не уточнял. Спор об этом не завершён до сих пор.

Детство прошло без отца — сначала в Моздоке, потом в Рыбинске на Волге, куда семья перебралась в поисках заработка. Мальчик рано пошёл работать: был телеграфистом, помощником киномеханика, матросом на волжских баржах, прежде чем в 1932 году поступил в Рыбинский речной техникум на специальность техника по эксплуатации речного транспорта. Диплом он получил в 1936 году, но по специальности проработал недолго — уже тогда его больше занимала комсомольская работа, которой он занялся параллельно с учёбой. В Рыбинске же в 1935 году он женился на Нине Енгалычевой.

Комсомольская карьера пошла быстро: в 1938 году, в 24 года, Андропов стал первым секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ — на фоне массовых репрессий тех лет освобождались вакансии, и молодые функционеры продвигались стремительно. Пиком этого этапа стало назначение 3 июня 1940 года первым секретарём ЦК комсомола только что образованной Карело-Финской ССР: двадцатишестилетний Андропов возглавил республиканскую комсомольскую организацию и переехал в Петрозаводск. Начавшаяся вскоре война изменила характер работы: с 1941 по 1944 год он занимался организацией партизанского движения в оккупированной части Карелии, действуя под псевдонимом «Могикан», как зафиксировано в документах республиканского архива.

После войны Андропов остался на партийной работе в Карелии — вторым секретарём Петрозаводского горкома, затем вторым секретарём ЦК компартии республики, параллельно заочно учился на историко-филологическом факультете Карело-Финского государственного университета и в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б), которую окончил в 1947 году. Университетский курс он так и не завершил. Учёба осталась незаконченной на четвёртом курсе — в 1951 году его перевели в Москву, в аппарат ЦК КПСС. Переезд определил всю дальнейшую карьеру: республиканский функционер получил место в центральном партийном аппарате, откуда открывался прямой путь наверх.

С 1953 по 1957 год Андропов работал советником, затем чрезвычайным и полномочным послом СССР в Венгерской Народной Республике, где его застало восстание осени 1956 года, а в разгар событий, пока он настойчиво убеждал Москву ввести войска для подавления восстания, пережил покушение — снайпер дважды стрелял по нему с чердака дома напротив посольства. Оба раза он промахнулся. Венгерский опыт закрепил за Андроповым репутацию жёсткого и хладнокровного дипломата.

По возвращении в Москву в 1957 году он возглавил отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, а в 1961 году вошёл в состав ЦК КПСС. Год спустя, в 1962-м, Андропов стал секретарём ЦК — должность, которая держала его в аппаратном контуре высшей власти ещё пять лет, пока в 1967 году не последовало новое назначение.

Андропов возглавил КГБ СССР 18 мая 1967 года, сменив на этом посту Владимира Семичастного. Уже через два месяца он направил в ЦК докладную записку с предложением создать в структуре комитета специальное управление по борьбе с «идеологическими диверсиями». Так появилось Пятое управление, взявшее под наблюдение диссидентское движение, самиздат и любые формы инакомыслия. Часть интеллигенции восприняла назначение со сдержанной надеждой: председатель КГБ слыл человеком образованным, цитировал стихи, слушал джазовые пластинки. На этом фоне он казался фигурой более гибкой, чем предшественники.

Надежды не оправдались. При Андропове госбезопасность заметно расширила контроль над обществом, а методы работы с несогласными ужесточились: применялись увольнения, высылки, принудительное лечение в психиатрических учреждениях, эмиграция под давлением.

Самым громким эпизодом стала административная ссылка академика Андрея Сахарова в закрытый город Горький в январе 1980 года. Решение приняли без суда, закрытым постановлением Президиума Верховного Совета. На заседании Политбюро Андропов назвал Сахарова «внутренним врагом номер один».

Пост главы КГБ он совмещал с членством в высшем партийном руководстве — редкое сочетание для советской системы, где спецслужбы обычно держали в стороне от политического Олимпа. Уже 21 июня 1967 года, через месяц после назначения, Андропов стал кандидатом в члены Политбюро, а 27 апреля 1973 года — полноправным членом Политбюро ЦК КПСС, сохранив при этом кресло председателя комитета ещё на девять лет. Так за полтора десятилетия он стал одним из самых влиятельных людей страны, участвуя в решениях, прежде остававшихся вотчиной партийных секретарей.

Свою явку к власти Андропов начал готовить заранее. В мае 1982 года, после смерти многолетнего партийного идеолога Михаила Суслова, он оставил пост председателя КГБ и перешёл на освободившуюся должность секретаря ЦК, а историки сходятся в том, что прямой переход с должности главы спецслужбы сразу на пост генерального секретаря выглядел бы слишком резко и что промежуточная позиция была тактическим шагом перед решающей схваткой за власть. Леонид Брежнев умер 10 ноября 1982 года. Уже 12 ноября на внеочередном Пленуме ЦК Андропова избрали Генеральным секретарём — по предложению Константина Черненко, что современники расценили как признак предварительных договорённостей в Политбюро.

На посту генсека Андропов первым делом занялся наведением порядка — программой, вошедшей в историю под названием борьбы за трудовую дисциплину. В 1983 году милиция и добровольные народные дружины устраивали дневные облавы в кинотеатрах, банях, магазинах и ресторанах: у случайных посетителей проверяли документы, выясняя, почему они находятся здесь, а не на рабочем месте. В Ленинграде дружинники разгоняли обеденные очереди в магазинах. Под облавы попадали и школьники, прогулявшие уроки.

Кампания вызвала анекдоты и раздражение одновременно, но за ней стояла реальная проблема — многолетнее ослабление производственной дисциплины позднего брежневского времени.

Параллельно развернулась борьба с коррупцией в высших эшелонах, которую Андропов вёл жёстче любого из предшественников. 17 декабря 1982 года со своего поста был снят министр внутренних дел Николай Щёлоков — расследование хищений и злоупотреблений в его ведомстве Андропов инициировал лично; 19 февраля 1983 года жена бывшего министра Светлана Щёлокова покончила с собой, а сам Щёлоков застрелился уже после смерти Андропова, в декабре 1984 года. Ещё более масштабным стало «краснодарское дело» против окружения первого секретаря Краснодарского крайкома Сергея Медунова: свыше пяти тысяч партийных и хозяйственных руководителей были уволены или исключены из партии, около полутора тысяч осуждены, а сам Медунов понижен до заместителя министра плодоовощного хозяйства СССР.

Помимо дисциплины и антикоррупционных дел, Андропов в 1983 году запустил экономический эксперимент — первую за долгое время попытку расширить хозяйственную самостоятельность предприятий. Он охватил два союзных и три республиканских министерства, которым разрешили больше свободы в планировании и распределении прибыли. На июньском Пленуме ЦК он произнёс фразу, необычную для советского руководителя такого ранга: «мы ещё до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живём и трудимся». Одни восприняли это как трезвую самокритику, другие — как приговор системе управления.

По официальной советской статистике, промышленное производство в 1983 году выросло на 4 процента, а национальный доход — на 3,1 процента. Независимой проверки этих цифр никто не проводил.

Внешнюю политику короткого правления Андропова определило резкое обострение холодной войны: администрация Рональда Рейгана называла СССР «империей зла» и разворачивала программу космической противоракетной обороны. Кульминацией стал трагический инцидент 1 сентября 1983 года: советский истребитель по приказу командования 40-й истребительной авиадивизии ПВО сбил над Сахалином южнокорейский пассажирский Boeing 747, дважды по навигационной ошибке нарушивший воздушную границу СССР. Погибли все 269 человек на борту. Отношения Москвы с Западом резко ухудшились. Разрядка закончилась.

Первая жена Андропова, Нина Енгалычева, была из Рыбинска — там они познакомились и поженились в 1935 году; в этом браке родились дочь Евгения (1936) и сын Владимир (1940). Евгения окончила медицинский институт и работала врачом-дерматологом в Ярославле, а судьба Владимира сложилась тяжело: после того как отношения с отцом прервались, он вёл асоциальный образ жизни, дважды был судим за кражи и умер в 35 лет. Первый брак фактически распался ещё во время советско-финляндской войны, когда Нина Енгалычева отказалась переезжать с мужем в Карелию — по свидетельствам родственников, она любила Андропова до конца жизни и пережила его на десять лет.

Вторая жена, Татьяна Лебедева, была комсомольской активисткой — они познакомились в Петрозаводске, в браке родились сын Игорь (1941) и дочь Ирина (1947). Игорь Андропов окончил МГИМО и стал советским дипломатом: в 1984–1986 годах был послом СССР в Греции, затем работал послом по особым поручениям МИД, а умер в 2006 году, не дожив до 65 лет. Ирина окончила филологический факультет МГУ и работала журналистом — по семейным воспоминаниям, отец не позволил ей стать актрисой, о чём она мечтала в юности, а виделись они с отцом, занятым партийной и чекистской работой, крайне редко.

Хронической болезнью почек Андропов страдал ещё до прихода к власти. В феврале 1983 года почки отказали окончательно, и с этого момента он дважды в неделю проходил процедуру диализа; советским гражданам об этом не сообщали. Публичная активность резко сократилась к лету 1983 года. Осенью того же года, во время отдыха в Крыму, он простудился, развилась флегмона, потребовалась операция, но рана так и не зажила. С осени 1983 года генеральный секретарь фактически перестал появляться на публике. Последние месяцы жизни он провёл в Центральной клинической больнице в Кунцеве, где 9 февраля 1984 года, на 70-м году жизни, умер от острой почечной недостаточности.

Похороны состоялись 14 февраля 1984 года. На прощание прилетели Маргарет Тэтчер и Джордж Буш-старший. Андропова похоронили в некрополе у Кремлёвской стены на Красной площади, справа от Мавзолея. Через год на могиле установили скульптурный портрет работы Владимира Сонина.

15 марта 1984 года город Рыбинск в Ярославской области переименовали в Андропов, и до 1989 года он носил его имя. На доме 26 по Кутузовскому проспекту в Москве, где Андропов жил, установлена мемориальная доска. Бюсты Андропова стоят на его родине, на станции Нагутской, и во Владимире, памятник открыт в Петрозаводске в 2004 году, а на доме в Ярославле, где он жил, мемориальную доску установили в 2024 году. Бюст Андропова есть и на Аллее правителей России в Москве.

Преемником Андропова на посту генерального секретаря ЦК КПСС стал Константин Черненко, а после его смерти в 1985 году этот пост занял Михаил Горбачёв.

• 15 июня 1914 года — родился на станции Нагутская Ставропольской губернии
• 1938 год — стал первым секретарём Ярославского обкома ВЛКСМ
• 3 июня 1940 года — возглавил комсомол Карело-Финской ССР
• 1953–1957 годы — посол СССР в Венгрии, пережил покушение во время восстания 1956 года
• 18 мая 1967 года — назначен председателем КГБ СССР
• 27 апреля 1973 года — стал членом Политбюро ЦК КПСС
• 12 ноября 1982 года — избран Генеральным секретарём ЦК КПСС
• 17 декабря 1982 года — со своего поста снят министр внутренних дел Николай Щёлоков
• 1 сентября 1983 года — над Сахалином сбит южнокорейский Boeing 747 рейса KAL 007
• 9 февраля 1984 года — умер в Москве от почечной недостаточности