Михаил Танич

Михаил Танич родился 15 сентября 1923 года в Таганроге. Настоящая его фамилия — Танхилевич, а псевдоним он сделает из неё позже, просто отрезав окончание. Семья была из тех, что в двадцатые годы поднялись вместе с новой властью: отец, Исаак Танхилевич, работал заместителем начальника мариупольской чрезвычайной комиссии, потом возглавлял управление коммунального хозяйства Таганрога, мать, Марина Траскунова, окончила гимназию и выучилась на инженера.

Отца арестовали в 1938 году и расстреляли, мать отправили в лагерь. Пятнадцатилетний Михаил остался с бабушкой и дальше рос уже сыном врага народа — обстоятельство, определявшее в те годы всё: приём в институт, работу, отношение соседей и учителей. Первая встреча с государственной машиной оказалась не последней: через девять лет он попадёт в ту же тюрьму, где сидел отец, и по той же статье.

Детство до ареста родителей он вспоминал как обычное южное: море рядом, двор, школа, футбол. Перелом случился в один день. Всё, что было потом, он отсчитывал уже от него. Говорить об этом Танич не любил и в интервью обходился двумя-тремя фразами.

Война застала его восемнадцатилетним. Танич прошёл её артиллеристом, командовал орудием, воевал на нескольких фронтах и закончил путь на Эльбе, где встретились советские и американские войска. Награды пришли в последние месяцы боёв: орден Красной Звезды по приказу от 29 января 1945 года, орден Славы третьей степени по приказу от 19 мая. Позже прибавился орден Отечественной войны первой степени и полтора десятка медалей.

Фронтовые истории он рассказывал охотно и многим, а однажды они пригодились в кино: часть его воспоминаний легла в основу сценария картины «Женя, Женечка и „Катюша“», который писал Булат Окуджава. После победы Танич вернулся в Ростов-на-Дону и поступил в инженерно-строительный институт на архитектурный факультет. Впереди, по его собственным словам, была вся жизнь с тысячей вариантов.

О войне он написал потом немало песен, и все они без героического нажима: солдат у него идёт по городу, а не берёт высоту. Объяснял это просто — тот, кто воевал, знает, из чего складывается война, и громких слов о ней не говорит.

Возвращение с фронта он описывал как счастливое время: победа, молодость, институт, впереди профессия архитектора. Продлилось это два года.

Арест случился в 1947 году. Причина известна и звучит дико даже по меркам того времени: в компании однокурсников он сказал, что немецкий радиоприёмник и немецкие дороги лучше советских. Кто-то из слышавших написал донос. Обвинение предъявили по статье 58-10 Уголовного кодекса — антисоветская агитация, политическая статья, по которой судили за сказанное слово. Приговор вынесли по обычной мерке. Шесть лет лагерей.

Срок он отбывал в районе Соликамска, на лесоповале. Работа эта считалась одной из самых тяжёлых в лагерной системе: норма выработки, мороз, нехватка еды и одежды, люди вокруг умирали, не дожив до конца срока. Был случай, когда его чуть не убили блатные — за отказ отдать им хлебную пайку. Рассказывал он об этом скупо. Как и обо всём лагерном, без желания произвести впечатление.

Освободился Танич в 1953 году. Срок кончился сразу после смерти Сталина. Лагерные годы вернутся к нему песнями через сорок лет, но тогда он об этом не думал: думал, куда деваться человеку с такой отметкой в документах.

Статья 58-10 была самой массовой из политических: по ней сажали за анекдот, за письмо, за неосторожный разговор. Приговоры шли потоком, и шесть лет считались сроком умеренным: давали десять, давали больше. После смерти Сталина осуждённых по ней начали освобождать и пересматривать дела, но вернуться к прежней жизни удавалось не всем: отметка о судимости закрывала профессии и целые города.

Сам Танич считал, что лагерь его не сломал, а научил слушать чужую речь. Там он впервые услышал, как говорят люди, которых литература не замечает: бывшие воры, крестьяне, фронтовики, попавшие под статью за слово. Через сорок лет эта речь вернулась в его песни почти дословно.

После освобождения дорога в большие города была ему закрыта. Несколько лет он прожил на Сахалине, потом перебрался в город Волжский под Саратовом и работал на стройке разнорабочим. Там же впервые напечатал стихи — в местной газете, и там же сократил фамилию: Танхилевич стал Таничем, и под этим именем его узнала страна.

Там же случилось главное знакомство его жизни. На вечеринке он услышал девушку, которая пела его собственные песни, не зная автора. Звали её Лидия Козлова, она была моложе на четырнадцать лет и стала его женой на полвека. В Союз писателей Танича приняли в 1968 году, когда песни на его слова уже звучали по радио: путь от лесоповала до всесоюзной известности занял пятнадцать лет.

Годы на Сахалине и в Волжском он потом называл вторым рождением. Стройка, общежитие, газетные заметки, первые публикации. Жизнь, начатая заново в тридцать лет, без диплома и без права выбирать место. Именно тогда сложилась его манера писать: коротко, о простом, без литературных украшений, потому что писал он для людей, которые рядом.

Первые песни на его стихи появились в конце пятидесятых, и почти сразу пошли по радио. Композиторы брали его тексты охотно: они хорошо ложились на музыку, в них не было лишних слогов и сложных оборотов, а сюжет держался от первой строки до последней.

Знакомство с музыкантом Сергеем Коржуковым случилось в конце восьмидесятых. Танич сошёлся с ним быстро, и они стали работать вместе: стихи его, музыка Коржукова. В 1990 году вместе с женой он придумал группу и назвал её словом из собственной биографии — «Лесоповал». Замысел был прямой и для эстрады того времени неожиданный: песни о неволе, о тюрьме, о людях, выброшенных из обычной жизни, но не блатные, а сентиментальные, с жалостью к человеку.

Жанр попал в своё время точно, и объяснение тут простое: страна, где через лагеря и тюрьмы прошли миллионы, услышала наконец песню, которая говорит об этом без бравады и без осуждения. Начало девяностых, страна с миллионами прошедших через лагеря и тюрьмы — и вдруг песни, которые говорят об этом человеческим голосом, без романтики преступления. «Лесоповал» собирал залы по всей стране, а Танич объяснял происхождение материала прямо: всё вызрело там, в общении с ворами и мошенниками, среди которых он провёл шесть лет.

Первым лидером группы был Сергей Коржуков, погибший в 1994 году при невыясненных обстоятельствах. Через год коллектив собрался заново с солистом Сергеем Куприком, и Танич оставался его художественным руководителем до самой смерти.

Отношение к «Лесоповалу» в среде разделилось сразу. Одни считали, что Танич поднял со дна целый пласт жизни, о котором в песне говорить было не принято, другие — что эстрада заигрывает с блатной темой. Сам он это обвинение отводил: в его песнях нет ни бравады, ни героев с ножом, есть человек, которому плохо, и это, по его словам, разные вещи.

Тиражи кассет «Лесоповала» в девяностые шли сотнями тысяч, группа ездила по стране непрерывно, а песни её звучали из каждого ларька и каждой машины. Для Танича, которому к тому времени было под семьдесят, это стало второй волной известности — сильнее той, что принесли «Чёрный кот» и «Комарово».

Танич написал больше шестисот песен, и список исполнителей похож на перечень всей советской эстрады: Клавдия Шульженко, Иосиф Кобзон, Муслим Магомаев, Эдита Пьеха, Алла Пугачёва, Валерий Леонтьев, Лариса Долина. Самые известные вещи знают даже те, кто не знает имени автора: «Чёрный кот», «Комарово», «Робот», «Белый лебедь на пруду», «Я куплю тебе дом», «Погода в доме», «На дальней станции сойду», «Идёт солдат по городу». Песни звучали и в кино, от «Большой перемены» до картин помельче.

Секрет его текстов в простоте, за которой стоит работа, хотя со стороны кажется, будто такие слова приходят сами и записать их может любой. Ни одной сложной метафоры, ни единого слова, которое нужно разгадывать: обычная человеческая история, рассказанная так, что её подхватывают с первого раза. Из-за этой простоты его нередко не считали настоящим поэтом, и упрёк этот он слышал всю жизнь. Отвечал тиражами и тем, что песни его пережили большинство серьёзных стихов своего времени. Из поэтов, чьи строки страна знала наизусть, рядом с ним стоит разве что Расул Гамзатов, хотя писали они о разном и по-разному.

Государство отметило его поздно и словно спохватившись. Орден Почёта дали в 1998 году, звание заслуженного деятеля искусств — в 2000-м, а народного артиста России он получил в 2003-м, в день своего восьмидесятилетия. Случай для поэта-песенника нечастый: такие звания обычно достаются исполнителям, а не авторам слов. Оба указа подписаны 15 сентября, будто кто-то в наградном отделе сверялся с его метрикой.

Работал он почти со всеми крупными композиторами своего времени, и список этот занял бы отдельную страницу: Яном Френкелем, Владимиром Шаинским, Аркадием Островским, Юрием Саульским, позже с Вячеславом Добрыниным и Игорем Николаевым. Схема была всегда одна: стихи первыми, музыка следом. Он считал, что песня начинается со слова, и уступать в этом не любил даже маститым соавторам.

Стихов «для книги» он почти не писал и поэтом в узком смысле себя не называл. Слово его жило в песне, и другого способа дойти до людей он не искал: тиражи пластинок и кассет доходили до миллионов, чего не бывает у стихотворных сборников.

Первый брак у Танича был студенческим, с девушкой по имени Ирина, и продержался недолго. Главной женщиной его жизни стала Лидия Николаевна Козлова, с которой он познакомился в Волжском.

Она не просто была женой почти пятьдесят лет: сама писала стихи и песни, которые исполняли Пугачёва, Пьеха, Гурченко, Киркоров, Николаев. Вместе они придумали и «Лесоповал», так что группа была семейным делом в прямом смысле слова. В браке родились две дочери, у поэта двое внуков и правнук.

О лагере дома говорили мало. Жена вспоминала, что семья, несмотря на всё им пережитое, была крепкой, а тяжёлое он держал при себе и выносил наружу только песнями.

Последнее десятилетие далось Таничу тяжело: болезни шли одна за другой, были операции, и работать становилось всё труднее. Писать он не переставал. В апреле 2008 года его положили в больницу; к тому времени он заканчивал книгу воспоминаний «Играла музыка в саду» и, уже не имея сил писать сам, несколько дней диктовал текст прямо в палате.

17 апреля 2008 года Михаила Танича не стало. Ему было восемьдесят четыре, до восьмидесятипятилетия оставалось несколько месяцев. Похоронили его на Ваганьковском кладбище. Памятник на могиле сделал Эрнст Неизвестный — скульптор, сам прошедший фронт и знавший цену тому, что довелось пережить поколению Танича.

После смерти жена, разбирая архив, нашла больше сотни стихотворений, написанных им для «Лесоповала» и никому прежде не показанных. Он позаботился, чтобы группе было что петь и без него. Коллектив работает до сих пор.

Память о нём держится не на памятниках. Его именем назван круизный теплоход, который ходит по Волге и сегодня, но главное — песни, которые поют, не вспоминая автора, и группа, работающая по его текстам через полтора десятилетия после смерти.

Оценки его наследия расходились всегда: одни видели мастера простой песни, другие упрекали в непритязательности. Спор этот не окончен, а песни поют по-прежнему: «Чёрного кота», «Комарово», лагерные вещи «Лесоповала».

• 15 сентября 1923 — родился в Таганроге.
• 1938 — отец расстрелян, мать отправлена в лагерь.
• 1941–1945 — фронт; закончил войну на Эльбе.
• 29 января 1945 — награждён орденом Красной Звезды.
• 19 мая 1945 — награждён орденом Славы третьей степени.
• 1947 — арест по статье 58-10, шесть лет лагерей.
• 1947–1953 — лесоповал в районе Соликамска.
• 1953 — освобождение после смерти Сталина.
• середина 1950-х — Сахалин, затем Волжский; первые публикации стихов.
• 1968 — принят в Союз писателей.
• 1990 — вместе с женой создаёт группу «Лесоповал».
• 1994 — гибель первого солиста группы Сергея Коржукова.
• 15 сентября 1998 — орден Почёта.
• 18 ноября 2000 — заслуженный деятель искусств России.
• 15 сентября 2003 — народный артист России, в день восьмидесятилетия.
• 17 апреля 2008 — умер в Москве; похоронен на Ваганьковском кладбище.